"Объяснение в ненависти"

Официант поставил передо мной стакан сока, и тут же в кармане пискнул мобильный: "Приятного аппетита, гадина. Жива еще, сволочь ментовская?"

Это началось два месяца назад, когда на меня неожиданно свалилась бешеная популярность. Согласившись играть следователя Зимину, я и не предполагала, что однажды проснусь знаменитой. Но после того как в эфир вышли первые серии, стало ясно, что одним сезоном дело не кончится: зрители полюбили «Глухаря» И мою героиню. Партнер по фильму Максим Аверин тогда сказал: - Как только тебя начнут узнавать на улицах, многое изменится. Тебе придется взвешивать каждый шаг, потому что все, что ты сделаешь, тут же будет использовано против тебя. Будь осторожна.

- Да ладно, Макс, с этим я уж как-нибудь справлюсь, мне все-таки не шестнадцать лет.

- Тем более, все твое прошлое перетряхнут.

Честно говоря, я ему не поверила. Я много лет играла в театре «Шалом», работала на телевидении и считала себя хорошей актрисой, но никак не «звездой', за которой охотятся папарацци. Однажды мне, правда, предсказали карьерный взлет. Оказавшись на гастролях в Новой Зеландии, я позволила нашему импресарио затащить меня к гадалке. Это было очень тяжелое время: Я только что похоронила отца, в личной жизни полный разлад ... Я впервые осталась без защиты и поддержки, одна с ребенком. В ясновидение не очень-то верила, но слышала от знакомых, что хорошая гадалка - это что-то вроде психоаналитика: поговоришь - и будто легче становится. Ясновидящая несколько минут пристально смотрела на меня, а потом сказала:

- В детстве ты три раза чудом спаслась от смерти.

Я вздрогнула: как она узнала? Я действительно трижды была на волосок от гибели. Первый раз во время маминых родов, когда пуповина обвилась вокруг моей шеи. Потом меня, совсем маленькую, положили в коляску и велели сестре, ныне известной актрисе Марине Куделинской, погулять со мной по деревне в окрестностях озера Сапшо, где жила наша бабушка. Маринка заигралась и бросила меня на дороге. Деревенский мужик еле успел выхватить коляску прямо из-под копыт мчащейся на нее лошади. И наконец, только научившись ходить, я каким-то образом ухитрилась плюхнуться в ванну, где мама замочила белье. Слава богу, она услышала мое бульканье и успела вытащить меня из воды до того, как я захлебнулась.

- Зачем ты пришла? - спросила ясновидящая.

- Не знаю, как пережить смерть папы, - призналась я.

- Он дал тебе все, что мог. Отпусти его. Пора на собственные ножки вставать.

- У меня еще будет семья, муж? Как сложится карьера?

- Для тебя весь мир семья, - отрезала гадалка. - Начинай шевелиться, и все у тебя получится. Но запомни: будь осторожна со своей поздней славой.

И вот теперь, спустя годы, Максим Аверин почти слово в слово повторил предостережение ясновидящей.

- Да ну тебя, Макс, - отмахнулась я. - У тебя профессиональная деформация,слишком долго играешь милиционера, везде подвох мерещится.

- Сама увидишь, - пожал плечами Аверин.

Поначалу я приходил а в восторг от своей популярности. Было время, когда я, чтобы прокормить сына, вела корпоративы, гастролировала по таким захолустным местам, которых и на карте-то нет. Поэтому внимание окружающих только радовало. Оказалось, давать автографы очень приятно. Иногда особо впечатлительные поклонники путали меня с моей героиней, но это казалось забавным.

- Эй, Зимина! - окликали работяги, несколько месяцев укладывавшие трубы около нашего дома. - А Глухарев твой где? Я тут же включалась в игру:

- Преступников ловит - где ж ему еще быть.

- Когда поженитесь уже?

- А вот как всех переловит - так сразу и поженимся! - смеялась я. Пусть себе думают что хотят. А потом на телевидение пачками стали приходить письма из тюрем, адресованные "ментовке" Зиминой.

- О, нашей Вике начали писать зэки! - шутили коллеги. - Это настоящая слава!

- Слушайте, один пишет: «Хорошо бы все следователи были такими, как вы, уважаемая товарищ Зимина», - веселилась я.

- А вот это еще веселее: «Освобожусь - найду и кишки на ветки намотаю», - читал Аверин. И только когда пришла первая эсэмэска, я подумала, что, возможно, Макс не так уж преувеличивает.

«Ментовская сука, берегись, - мигало на экране мобильника. У меня появилось отвратительное чувство, что какой-то незнакомый и очень неприятный человек вломился в мое личное пространство.

- Не поленился ведь узнать номер, - злилась я.

- Вика, это просто: телефонные базы продаются на каждом углу, - успокаивала подруга Маша, - кто-то увидел знакомое имя и решил развлечься. Не бери в голову. Однако сообщения продолжали приходить: «Жива еще, сволочь? Это ненадолго». Перезвонить по номеру, с которого приходили угрозы, я не могла - он был засекречен.

Сказала друзьям: - Найти бы этого психа и объяснить, что почем!

- Вика, ни в коем случае, - отговаривал Аверин. - Он только этого и ждет. Неужели ты не понимаешь, что эсэмэски - просто способ привлечь твое внимание?

- А может, это твои чокнутые фанатки? Вот зачем ты на всю страну объявил, что мы с тобой женимся? Люди же верят всему, что по телевизору говорят! Макс действительно свалял дурака. Как-то мы с ним договорились пойти на премьеру фильма. У меня накануне страшно разболелся зуб, и в кинотеатр «Октябрь> я приехала прямо от стоматолога, накачанная обезболивающим, с припухшей щекой. В зрительном зале нас засек ведущий передачи «Ты не поверишь!-, тут же привел оператора и стал задавать какие-то вопросы. И вдруг Макс ни с того ни с сего заявляет прямо в камеру: «Вы не поверите, но у нас с Викой скоро свадьба». Сразу после того, как программа вышла в эфир, на меня обрушился шквал поздравлений от друзей и родственников.

- Да не женимся мы, - в двадцатый раз втолковывала я. - Это просто шутка.

- Ну как же, шутка, - возмутилась моя тетя. - Вон и в Интернете написано, что ты специально к свадьбе губы ботоксом обколола. Как хотелось после этого дать Аверину по башке!

Сообщения продолжали приходить - теперь уже по два-три в день. «Хорошо костюмчик сел, а?,> - глумливо вопрошала очередная эсэмэска. Я не сразу сообразила, о чем речь, а когда поняла, пришла в ужас. Днем я ходила в театральную костюмерную на примерку платьев для новой постановки. Получается, человек, который забрасывает меня угрозами, в курсе моих театральных дел. Он гораздо ближе, чем я думала. Дома я старалась делать ВИД, что все нормально, чтобы не волновать маму и сына. Советоваться с коллегами по театру тоже не хотелось, особенно теперь, когда я была почти уверена, что мой недоброжелатель - кто-то из них. Поэтому пошла к подруге Маше.

Мы с ней познакомились на съемках "Глухаря" - она делала сайт кому-то из наших актеров. Узнав, что у меня до сих пор нет своей странички в интернете, удивилась: «Вы такая популярная, вам по статусу надо иметь официальный сайт!" Деловые отношения постепенно перешли в дружеские. Маша оказалась легким, веселым человеком, на которого можно положиться. Мы так привязались друг к дрyгy, что когда она решила переехать от родителей, я помогла ей снять комнату в своем районе. Мы выручали друг друга, если требовалась помощь, я познакомилась с ее родителями ... Словом приобрела настоящую подругу,а это дорогого стоит, потoмy что много лет я не верила в женскую дружбу. И у меня были на это веские основания.

Я тогда училась на четвертом курсе театрального училища, жила в общежитии и иногда, чтобы подзаработать, снималась в рекламе. И так случилось, что заказчик очередного ролика познакомил меня со своим приятелем. Я, хоть и была тогда наивной девочкой, сразу заметила: этот Слава ко мне неровно дышит. Помню, мы ужинали в большой компании и я украдкой его разглядывала: симпатичный, спокойный, уверенный в себе ... Все произошло очень быстро: несколько свиданий - и вот я уже еду к нему в гости. Слава был потрясен, поняв, что он у меня первый. И наутро, когда увидел, как я собираюсь в свою общагу, сказал: «Никуда ты не поедешь . Оставайся здесь, будем жить вместе». И я переехала. Замуж Слава меня не звал, а я не настаивала. Мы любим друг друга - к чему этот пресловутый штамп в паспорте?

Жить со Славой оказалось приятно. Он не требовал, чтобы я стояла у плиты, предпочитал рестораны. С детьми решили повременить - хотелось пожить, что называется, «для себя». Много путешествовали, отрывались на дискотеках. Слава частенько захаживал в казино, был довольно азартным игроком, но никогда не терял головы, мог вовремя остановиться. Однажды к нам, вся в слезах, приехала моя институтская подруга Юлька. Ее только что отчислили из театрального училища за профнепригодность, из общежития, естественно, выселили. Податься бедняге было некуда, и я, конечно, с согласия Славы, оставила ее у нас.

«Вика, - благодарила Юлька, - спасибо тебе! Найду работу и сразу же съеду». Работу ей нашел Слава - пристроил секретарем в фирму своих друзей. Но Юлька все никак не могла подыскать подходящую квартиру а я и не торопила. Слава постоянно на работе, он с друзьями занимался открытием собственного банка. Я - в разъездах. Квартира практически пустует, так пусть Юлька живет - что мне, жалко? Как-то Славина сестра Татьяна говорит:

- Не нравится мне эта Юля. Зря ты ей доверяешь.

- Тань, ты неправа. Она очень благодарный человек. А буквально через месяц я вернулась со съемок программы "6 соток" на день раньше. Мы быстро отсняли какой-то колхоз в Тверской области, я прыгнула в поезд и под утро уже вошла в нашу квартиру. Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить Славу, пробралась в спальню. И увидела своего мужчину и подругу в нашей постели. Они спали обнявшись. Шок был настолько сильным, что я, не проронив ни слова, зачем-то пошла на кухню и поставила чайник. Через минуту ко мне явился заспанный Слава. Он даже не стал оправдываться. Сказал только:

- Ты не должна была об этом узнать.

Я побросала в чемодан свои вещи и на прощание бросила:

- Лучше бы ты проститутку снял!

Больше всего меня потрясла не его, а Юлькина измена. Потом узнала, что такие вещи происходят сплошь и рядом. Недавно прочитала интервью, в котором Марина Голуб рассказала, как ее муж, Толя Белый (Вайсман), ушел к ее подруге. Роман Марины с Толей разворачивался на моих глазах, это были очень красивые отношения. Их много раз пытались поссорить, но Маринка очень доверяла мужу. И сама привела в дом женщину, которая в итоге разрушила их брак В общем, подруг надо топить. Только стала близким человеком - в ванну ее! Потому что если рядом есть что-то доступное, мужик на это обязательно польстится, какой бы красавицей и умницей ни была жена.

Но с Машей мне делить было нечего - ни в профессиональной жизни, ни в личной. Наверно, поэтому у нас и сложилась такая крепкая дружба.

- Подумай, Вика: кто в театре имеет на тебя зуб? - рассуждала Маша, наливая чай.- Может, завидуют, что снимаешься много? Я думала об этом. Но в театре у меня врагов не было. В самом начале, когда я только пришла в "Шалом", конфликты, конечно, случались. Одной малоизвестной, но очень склочной актрисе пришлось не по нраву мое появление. Чего она только не делала! И платье мне узлом завязывала перед выходом на сцену. И скандалы устраивала на репетициях. Но я на ее выходки не реагировала, и в конце концов ей надоело меня изводить. Мне передали ее слова: «С Викой ругаться неинтересно. Очень уж она спокойная и бесконфликтная». С тех пор меня никто не трогал.

- Может, тогда это из-за мужика? -допытывалась Маша.

- Я тебя умоляю! Я вообще актеров за мужчин не считаю. Это правда, меня действительно никогда не привлекали актеры. Не лежит к ним душа, даже к самым обаятельным. В институте молва приписывала мне роман с Андреем Чернышовым, хотя он был очень влюблен в Аллу Клюку, страдал, у них даже были отношения ... Но Алла предпочла ему американского изобретателя, и я понимаю почему. для актера даже любимая женщина, если она тоже актриса,всегда будет прежде всего соперником. Ревность к успеху, постоянные сравнения кто лучше сыграл - все это очень утомительно. Выйти замуж за артиста - значит притащить "производство" домой. Нет уж, по мне лучше нормальный мужчина с надежной "земной" профессией.

- Вряд ли тебе мстят за что-то конкретное, - подытожила Маша. - Знаешь, в интернете есть такое понятие - "троллинг".Это когда сидит какой-нибудь хмырь за компьютером и из своего Бутово поливает всех грязью, испытывая колоссальное удовольствие.

- Если бы ... Уж слишком много он обо мне знает.

- В любом случае выход один - не обращать внимания. Так ему скорее надоест. Немного успокоившись, я вернулась домой. А вечером позвонила Маша и встревоженным голосом сообщила:

- Вика, твой сайт взломали. Срочно уничтожь содержимое своих почтовых ящиков и поменяй все пароли.

- Зачем?

- Потому что если он добрался до сайта, значит, и в почту мог залезть. Я подключилась к Сети и поняла, что Маша права. Моя почта не работала. от мысли, что кто-то читает мою личную переписку, мне стало плохо. Звоню Маше:

- Помоги!

- Сайт я починю, а вот с почтой никак Придется завести новый ящик И еще, Вика, не хотела говорить, но ты все равно узнаешь. В Сети на тебя прямо атака пошла. Везде, где только можно, пишут гадости.

- И что же мне делать?

- Ничего. Выключай компьютер и иди спать. И не вздумай ввязываться в дискуссии. Ложкой моря не вычерпать.

Через пять минут я поняла, что напрасно не послушалась Машу. Никогда бы не подумала, что на одного человека может вылиться столько грязи. Впрочем, сообщения без подписи, оставленные на форумах, где так или иначе упоминалось мое имя, разнообразием не блистали: «ментовская сука», «чемпионка по пластическим операциям», «продажная тварь» ... Всю эту мерзость я уже читала в своем мобильном телефоне. В Интернете каждая такая запись вызывала бешеный восторг и кучу комментариев. Я почувствовала себя загнанным зверем. Меня травили, а я даже не знала за что. Может, продолжают путать меня с моей героиней, следователем Зиминой? Но ведь я уже не раз говорила, что между нами мало общего.

Да, я, как и она, не замужем и одна воспитываю сына, но на этом сходство заканчивается. Честно говоря, Зимина мне не очень нравится. Слишком уж она жесткая и бескомпромиссная. Вряд ли я могла бы с ней дружить, будь она реальным человеком. Но в тот день я впервые пожалела, что мало похожа на нее. Как бы пригодились сейчас ее хладнокровие и умение постоять за себя ... Стоп. А кто сказал, что я не смогу?

Промучившись ночь без сна, наутро я встала с твердой решимостью положить этому конец. Однажды большой милицейский чин, горячий поклонник сериала «Глyxарь», дал мне свою визитку со словами: «Звоните В любое время, поможем, чем сможем». Вот уж не думала, что настанет день, когда придется набрать этот номер. Я уже сидела в кабинете сотрудника ФСБ и рассказывала свою историю. Вид у следователя был усталый и немного недовольный. Мне стало стыдно: ну в самом деле, у ФСБ есть и более важные дела ...

- Знаете, я, наверно, просто сменю номер телефона и все закончится.

- Вряд ли, - вздохнул следователь, - судя по тому, как легко он взломал все ваши ящики и сайт, раздобыть новый номер - для него вопрос пары часов. Травля известных людей - дело нередкое. Сами как думаете, кто это может быть? Я достала из сумки пачку писем от заключенных. Он без особого интереса их просмотрел и пожал плечами.

- Маловероятно, что- бы это был зэк. Такие люди обычно не тратят время на запугивание. Если им что-то нужно, они просто приходят и берут. Мы, конечно, можем проверить, но я уверен, что это пустышка». Да, для того, что бы начать следственные действия, нам нужно завести дело.

- Ну так заводите, в чем проблема?

Следователь пристально посмотрел мне в глаза:

- Проблема в том, что вашим преследователем может оказаться кто угодно. Например очень близкий вам человек. Коллега. Друг. Даже член семьи.

Меня бросило в жар.

- Вот с сестрой, например, у вас хорошие отношения?

В детстве я Маринку побаивалась, Она ревновала меня к маме, щипала исподтишка, отбирала игрушки и грозила:

- Попробуй только пожаловаться! Хуже будет! Если я по наивности доверяла ей какой-нибудь секрет, уже через 5 минут его знала мама. Сестра на семь лет старше - дети с такой большой разницей в возрасте редко ладят между собой. Но когда вырастают, глупые детские конфликты забываются и приходит понимание того, что нет ничего важнее кровного родства.

- Может, сестра затаила на вас старую обиду? - допытывался фээсбэшник.

Я задумалась. Давным-давно, когда я только начинала карьеру актрисы, Марина вела на телевидении программу "6 соток". Однажды у нее «слетел» какой-то огородник, и она попросила:

- А давай тебя снимем на бабушкином огороде. Ты будешь моей сестрой, живущей в деревне. Похвастаешься урожаем.

- Да ты что, меня же засмеют!

- Ты актриса или нет? - вмешалась бабушка. - Выручи сестру.

Демонстрируя «во-о-о-т такие огурцы», Я откровенно валяла дурака. А после того как передача вышла в эфир, мне позвонили с телевидения и сказали:

- Вика, вы нам подходите больше, чем ваша сестра. Вы такая исконно деревенская.

- Ну, спасибо!

Однако от работы отказываться не стала: в конце концов Маринка уже играла в "Сатириконе", а я свою карьеру толком и не начала... Сестра тогда махнула рукой: «А, ладно, забирай мою программу. -Но, может, до сих пор обижается?

Да нет, это чушь. Характер у Марины тот еще, но мы друг друга любим. Сколько раз я к ней приезжала в полном раздрае - и всегда меня ждали диван, тарелка супа и поддержка. Что бы ни случилось, сестра не предаст, это я знаю твердо.

Следователь постучал карандашом по столу и осторожно спросил:

- А вы не думали, что за всем этим может стоять ваш сын? Сын?! От нелепости этого предположения у меня перехватило дыхание.

- Вы ведь одна его воспитываете? - словно и не видя моего изумления, продолжал следователь.

- Дети иногда выкидывают такие номера ... Мстят родителям за развод. Это какой-то бред. Если бы сын и захотел кому-то отомстить за развод, то уж точно не мне, скорее отцу. Ведь он знает: в том, что наша семейная жизнь не сложилась, моей вины нет. С Михаилом Гуменом я познакомилась на дне рождения Маринки. Она к тому времени развелась с первым мужем Кириллом Дубровицким и вышла замуж за бизнесмена Андрея Владимирова. Нас с Мишей сразу потянуло друг к другу, и это заметили все, включая мою сестру. «Так. Не сметь завязывать с ним роман, - строго сказала Маринка, отозвав меня в сторонку. - Знаешь, сколько у него баб было? Переспит и бросит». Мною, каюсь, овладел азарт: всех бросает, а на мне, если захочу, женится! Весь вечер я старалась очаровать Гумена и добилась того, что он вручил мне свою визитку со словами:

- Позвони как-нибудь ... только не тяни.

- Нет, не позвоню, - спокойно ответила я. И в полном соответствии с законами психологии на следующий же день Миша объявился сам: «Поехали, прогуляемся». Я думала, что речь идет о прогулке в парке, и страшно удивилась, когда он привез меня в гости к своей матери. Припарковав порше у солидного особняка в Малаховке, Миша сообщил, что сейчас состоится знакомство с родителями. Мы чинно расселись в гостиной, пили чай, разговаривали на отвлеченные темы, и в какой-то момент я почувствовала на себе взгляд Мишиной мамы - такой пристальный, как будто она старалась прочитать мои мысли. Потом я узнала, что Галина - бывшая спортсменка, которая после окончания спортивной карьеры направила свой бойцовский характер на торговый бизнес и воспитание сына. Мать Гумен слушался беспрекословно. «Завтра улетаю на Эльбрус, - грустно сказал он мне на прощание. - Две недели горных лыж. Жаль, что не могу отменить поездку, мы с друзьями ее давно планировали».

Насколько ему жаль, я поняла уже через несколько часов после его отъезда: Миша буквально оборвал мой телефон. А через пять дней, бросив свои любимые горы, и лыжи, и друзей, примчался в Москву. Явился и прямо с порога заявил. "Вика, я все обдумал. Я тебя люблю и не хочу потерять. Пожалуйста, переезжай ко мне».

Я была влюблена, поэтому стремительность, с которой развивались наши отношения, не напугала. Через день я переехала в Выхино - там Миша снимал квартиру. Несколько месяцев мы жили в каком-то любовном угаре. Может, еще и потому, что проводили вместе не так уж много времени: Гумен постоянно пропадал на работе, я ездила на гастроли.

Миша ничего не имел против моей профессии. Думаю, ему льстила ила возможность сказать друзьям: "Моя Вика - актриса". Гумен даже стал спонсором театра «Шалом», настолько ему бизнесмену до мозга костей, хотелось войти в мир столичной богемы.

В очередной гастрольной поездке я почувствовала себя плохо и, вернувшись в Москву, пошла к врачу.

- Вы беременны, ошарашила меня докторша.

- Этого не может быть! Я предохранялась!

- Ни одно средство не дает стопроцентной гарантии.

Как быть? Ребенок в мои планы совсем не входил, и, честно говоря, я не. хотела, чтобы Гумен подумал, будто я пытаюсь таким образом заставить его на мне жениться. Конечно, можно ничего не говорить Мише ... но имею ли я право одна решать судьбу ребенка?

Вышла из поликлиники, набрала его номер:

- Миша, я жду ребенка. Что будем делать?

- Рожать, - ни секунды не сомневаясь, сказал Гумен. - Вика, это такое счастье! Я всегда хотел ребенка.

Наверно, Миша думал, что во время беременности я буду как Деми Мур. Да я и сама слышала о женщинах, которых беременность только красит. Увы, это оказался не мой случай. На третьем месяце у меня открылось кровотечение. Врачи сказали: "Никакой физической активности, никаких диет. Вам даже сидеть вредно, не то что ходить. Полный покой.

И я улеглась дома. Чувствовала себя отвратительно. Увидев, как я стремительно набираю вес, Гумен пришел в ужас. В его взгляде все чаще проскальзывало отвращение.

"Вика, ну ты как маленькая, - увещевала меня сестра. - Да все мужики такие. Они терпеть не могут больных женщин. Вот появится малыш - и все наладится. А сейчас надо потерпеть».

И я терпела - что мне оставалось? Тем более что работать я не могла и финансово полностью зависела от Гумена. Мишу просьбы оплатить очередное дорогостоящее лекарство или медсестру, приходящую на дом делать уколы, только раздражали. В тот период он стал владельцем крупной транспортной компании в Подмосковье и с головой ушел в бизнес. Все его деньги, мысли и силы были направлены на это. Перед ним открылись новые манящие перспективы. А тут я - потолстевшая, подурневшая и вечно ноющая.

Советская медицина десятилетиями дурила нам головы, утверждая, что беременность - счастливейшее время в жизни женщины. Да уж; конечно! Отеки, головокружения, тяжесть, нагрузка на сердце и сосуды - куда уж приятнее. А самое противное - постоянные перепады настроения, капризы, депрессия. Единственный способ пережить все это - поддержка любящего мужчины. Если он действительно хочет ребенка, ему в это время нужно быть вдвойне внимательным и ласковым. Гумен на эти правила плевал.

- Миша, давай съездим в Серебряный Бор, подышим свежим воздухом, - просила я.

И в ответ слышала брезгливое:

- Ты такая толстая и страшная, что лучше тебе на люди не выходить. Посиди дома.

Я, конечно, в слезы. Миша орал минут десять, потом хлопал дверью и уезжал к маме. А она потом звонила мне: «Ты замучила моего сына. Постоянно чего-то требуешь. Дай ему жить спокойно».

 

Однажды Я не выдержала:

- Да он и так живет как хочет! Уходит утром, приходит за полночь. На мои звонки не отвечает. А если с ребенком что случится? Кто мне поможет?

- У тебя есть родители, - ледяным тоном ответила Галина и положила трубку. Да, есть, подумала я, и получается, что кроме них я никому не нужна. Мама приняла мои проблемы так близко к сердцу, что даже завела с Гуменом унизительный разговор о свадьбе:

- У ребенка должен быть отец. Вы вообще собираетесь на Вике жениться?

- Конечно, - с улыбочкой ответил Миша. - Вот родит - и сразу поженимся. Врачи сказали, ей нельзя волноваться. Не дай бог, на свадьбе выкидыш случится. Я слушала все это и кусала губы, чтобы не разрыдаться. Да, Гумен обращался со мной отвратительно. Мог на-кричать, обозвать «толстой коровой» ... Но мне и в голову не могло прийти, что однажды он меня просто-напросто выгонит.

- Может, тебе лучше пожить у себя? - предложил он во время очередной ссоры.

- Но, Миша, там же комната в коммуналке!

- Ну и что? Зато твой папа сейчас в Москве, он; позаботится о тебе лучше, чем я.

- Какой папа, ты что? Мне рожать вот-вот, у нас с тобой семья ...

- Не хочу я с тобой никакой семьи, - холодно сказал Гумен. Хлопнул дверью и ушел.

Живот полоснуло болью. Я тут же набрала Мишин номер и прокричала:

- Я теряю ребенка! Срочно вези меня в больницу. Видимо, Гумен почувствовал, что это не игра. Вернулся, вызвал «скорую». И меня отвезли в больницу. Два дня я ждала, что он меня навестит. На третий явилась Галина. Недобро посмотрела на меня и спросила:

- А что это ты лежишь? Я, когда беременная была, дрова колола.

- Я очень нервничаю ... из-за Миши.

- А кто виноват, что ты не сумела найти подход к моему сыну?

И тут, глядя на эту жесткую женщину, меня осенило, почему обаятельный, красивый, богатый Миша до сих пор не женат. Мало того что у самого характер не подарок, так еще и такую свекровь получить ...

Сейчас понимаю: бежать надо было от этого «счастья». Но тогда я убедила себя, что Миша хороший, это мама у него плохая - настраивает против меня. Поэтому когда в день моего рождения Гумен явился в больницу с букетом цветов, я его не прогнала. «Вика, прости меня. Как только выпишешься, сразу идем в загс». Я любила его. Я носила его ребенка. И, конечно, простила. В загс мы действительно пошли. Только никакой свадьбы у нас не было, просто шлепнули штампы в паспорта. Миша даже кольца не купил и не соизволил переодеться - так и пришел в трикотажном спортивном костюме. Я до сих пор не понимаю, зачем ему вообще понадобилось на мне жениться. После росписи в наших отношениях ничего не изменилось: он все так же вел жизнь свободного мужчины, приходил и уходил когда вздумается и моими проблемами не интересовался. Но меня это уже не трогало. Измученная поздним токсикозом, я мечтала только о том, чтобы побыстрее родить.

Однажды Гумен пришел домой в три часа ночи и врубил телевизор.

"Сделай, пожалуйста, потише", - попросила я, только-только задремала.

Миша подскочил, как ужаленный, и хлопнул дверью.

А и черт с тобой, - подумала я. И заснула. Наутро позвонила сестра:

- Миша передал для тебя деньги на роды.

- Что значит - передал? А он где?

- Это вы сами разбирайтесь, - сказала Маринка.

Звоню Гумену:

- Что происходит? Мне рожать на днях, а еще ничего не куплено. Где тебя носит? Я заждалась!

- Не жди. Я больше к тебе не приду.

- Что значит к тебе? у тебя вот-вот ребенок родится!

- Надоело мне все это, безразлично сказал Гумен. Не нужны мне ни ты, ни этот ребенок.

До сих пор перед глазами стоит картинка: телефонная трубка падает у меня из рук, а в животе начинает биться ребенок, мне кажется, что он хочет вырваться наружу... В роддоме я никак не могла забыть последних слов Миши. Думала: как жить дальше? Через четыре часа схваток врач сказал:

- Матка не раскрывается.

Прекратите нервничать, возьмите себя в руки. Легко сказать!

- Я сама не рожу, - кричала я. - У меня нет сил! Разрежьте меня!

Врачи снова проверили показания датчиков. До меня, отупевшей от чудовищной боли, донеслись обрывки фраз:

- Срочно ... иначе потеряет ребенка

- Да режьте наконец, буквально взвыла я. Материнское сердце не обманешь: уже после того, как родился ребенок, мне сказали, что он был обвит пуповиной. Вздумай я рожать сама, малыш бы задохнулся. Когда я очнулась от наркоза, мне принесли крошечное сморщенное существо. Мальчик!

- А теперь, мамочка, в реанимацию, - сказал врач, забирая сына. - И не вздумайте тут самовольничать, мы вас с того света еле вытащили. Но через пару часов я все же пробралась к телефону.

- Миша, я родила сына Данилу.

- Ну и молодец, - отозвался Гумен. - Ты что-то еще хотела сказать?

Я села на пол прямо у телефона. В роддоме я провела несколько недель: послеоперационные швы загноились, подскочила температура, слава богу, до заражения крови не дошло. За все это время Михаил так и не пришел хотя бы посмотреть на сына. Всех придут забирать мужья, а нас с малышом никто не встретит. Миша отверг своего ребенка еще до того, как тот родился. Почему? В чем я виновата?

Я лежала под капельницей и левой рукой писала ему письма, которые он так и не получил. Они до сих пор хранятся у меня дома в папке. Я смутно помню, что тогда писала. Но перечитать не могу: стоит только развязать тесемки - начинается истерика. Перед выпиской позвонила Гумену:

- Мы с Данилой завтра выходим из роддома.

- А я завтра улетаю на Эльбрус, - весело ответил новоиспеченный отец.

- Хочешь маму к вам пришлю?

- Спасибо, не стоит, -сказала я и положила трубку. В этот момент что-то внутри у меня перегорело. Боль осталась, но я уже не чувствовала ее так остро, как прежде. Поняла: если больше Миша не появится-страдать не буду.

Но он появился, когда Даниле исполнился месяц, привез паспорт, чтобы оформить свидетельство о рождении. Поумилялся на сына десять минут и уехал. Однажды заявилась свекровь, привезла какие-то бутылочки-ползуночки. У меня от всех этих переживаний пропало молоко, пришлось кормить Данилу смесями, от которых у него началась жуткая аллергия. Врач посоветовал вывезти ребенка за город, на свежий воздух. Я рассказала об этом свекрови, но обладательница огромного дома в Малаховке предпочла меня не услышать.

«Едем к нам в деревню, - решила мама. - Хватит мучить дитя в Москве. Поживешь там до сентября, сбросишь вес и можешь возвращаться на работу".

В деревне я действительно словно заново родилась. Носила воду из колодца, возилась в огороде, купалась в речке, часами гуляла с Данилой. Вечером мгновенно засыпала, дурные мысли в голове больше не задерживались. Мое умиротворение передалось сыну: он тоже стал спокойным, улыбался и набирал килограммы.

В разгар лета на пороге нашего дома возник Гумен:

«Вика, прости».

Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверно, после стольких месяцев беременности хотелось снова почувствовать себя желанной... Ведь Миша смотрел на меня, похудевшую и похорошевшую, совсем как раньше, когда у нас все только начиналось. Он стал ездить к нам в деревню, привозил продукты, игрушки сыну. Родители ничего мне не говорили, но я чувствовала их молчаливое осуждение.

Осенью Миша снял для нас квартиру. Пару недель продолжалась наша идиллия, а потом опять пошло-поехало. Работать я тогда еще не начала, своих денег не было, и Мише нравилось вынуждать меня выпрашивать их у него. Даже три тысячи рублей, что-бы купить ребенку зимний комбинезончик, Гумен давал с трудом.

«Не смей унижаться, - приказал отец. - Вырастим Данилу и без него».

И мой немолодой уже папа брался за любую работу. Я тоже не сидела сложа руки - вернулась в театр. Стала подрабатывать Снегурочкой на детских праздниках, вести корпоративы. Платили за это хорошо, но домой я возвращалась поздно и совершенно без сил. Гумен, который то приходил, то уходил, решил тем не менее высказать свое «фи»:

- Ваша дочь - проститутка. Шляется по ночам неизвестно где.

- Хороша проститутка в рваных колготках, - невозмутимо ответил папа. - Вы, Миша, помните, когда в последний раз ей хоть что-нибудь покупали?

Когда Даниле исполнился год, Гумен сказал:

- Мне нужен развод.

Я к тому времени настолько от него устала, что вздохнула с облегчением:

- Только имей в виду, мне некогда идти в загс, мне работать надо.

- Не надо никуда ходить, просто подпиши бумаги.

Потом я узнала, что подписала документ, согласно которому отказывалась от алиментов на Данилу. Дела Гумена пошли тогда в гору, и мысль о том, что я получу хоть копейку из его денег, видимо, приводила Мишу в ужас. Впрочем, в загс я действительно не ходила, нас развели заочно.

Вскоре после нашего развода Гумен снова женился. И то ли сам, то ли по наущению новой жены старательно отслеживал, на что я трачу деньги, которые он давал для сына. Звонит как-то и спрашивает:

- Что подарить Даниле на День Рождения?

- Он хочет велосипед.

- Если только пополам с тобой, - отвечает любящий папаша.

Но несмотря ни на что, я никогда не настраивала Данилу против отца. Без разговоров отпускала в гости. А потом заметила, что возвращается сын грустным и расстроенным. Три года он не мог мне сказать, как зовут тетю, с которой теперь живет его папа. Эта тетя ходила по дому и демонстративно не замечала мальчика.

Однажды Гумен забрал Данилу с ночевкой. В одиннадцать вечера раздался звонок: Твой сын невоспитанный грубиян, - заявил бывший муж. -Я вызвал такси и отправил его домой. Пусть сначала научится себя вести, а потом приходит к приличным людям".

Пока ждала приезда сына, чуть с ума не сошла. В квартиру Данила вошел, опустив голову, Спрашиваю:

- Что случилось?

- Отец наказал.

- За что?

- Сказал, я ему нахамил, - заплакал Данила.

Я кинулась звонить Гумену, но он предусмотрительно отключил мобильник. Данила прижался ко мне:

- Мама, я туда больше никогда не поеду. Я даже фамилию его носить не хочу. Можно я тоже стану Тарасовым?

- Можно, но надо подождать твоего совершеннолетия.

- Скорей бы.

В глубине души я даже обрадовалась, что теперь мне не придется делить Данилу с человеком, который столько раз меня предавал ... и вот теперь мне намекают на то, что автор мерзких эсэмэсок - мой сын?! Нет, нет и нет. Я знаю Данилу как саму себя. И доверяю ему.

- Я ничего не утверждаю, только говорю, что такая вероятность существует, - настаивал следователь. - Сексуального подтекста в этих сообщениях нет. Компьютером сейчас владеет любой подросток, для них сайт взломать - раз плюнуть. Вы понаблюдайте за пацаном, подумайте, а через пару дней позвоните мне.

Данила был дома - сидел, как обычно, за компьютером. В последнее время мы как-то отдалились друг от друга, но это понятно: у парня переходный возраст, он взрослеет. Заметив, что я вошла в комнату, Данила быстро защелкал «мышкой» - закрыл все «окна» на мониторе. Повернулся ко мне и недовольно спросил:

- Мам, ты что-то хотела? у меня кольнуло сердце. Не могу, не хочу верить, что это делает мой ребенок.

Но почему же тогда он так странно себя ведет? И что, в сущности, я знаю о его жизни?

- Сынок, как дела?

- Нормально, - буркнул Данила и уткнулся в какую-то книжку. Я промучилась всю ночь.

Что если это действительно он? К утру решила: я должна узнать правду во что бы то ни стало. Сказала следователю:

- Возбуждайте дело. Не могу так больше жить.

- Хорошо. А пока, на всякий случай, походите с охраной.

Охранники оказались хорошими ребятами, которые поначалу искренне не понимали, с какой стати им нужно всюду ходить за актрисой. Ну кому она нужна? Бизнесом не занимается, с криминальным авторитетом не живет ... Впрочем, работу свою парни делали на совесть. А через три дня охранник Леша подошел ко мне и смущенно сказал: «Вика, туг мне пришла эсэмэска... До того мерзкая, что даже я удивился. Пишут про вас». Я прочитала и мгновенно узнала «почерк» своего преследователя.

Вскоре на мой новый почтовый ящик стали приходить письмa, в которых подробно описывался каждый мой день:

- В два часа ты была на репетиции, потом ездила к подруге, зашла в магазин... Однажды пришло сообщение:

- Я знаю, что ты сейчас в машине, едешь по Кутузовскому, И твои гориллы с тобой. Но они тебе не помогут.

У меня началась истерика: я рыдала, требовала, чтобы охрана обыскала салон и нашла - жучок». Не хотела идти домой, кричала, что там небезопасно, что за мной следят.

- Вам бы на недельку куда-нибудь уехать , - посоветовал следователь - Можете лечь в больницу?

Знакомые пристроили меня в клинику неврозов. Сыну сказала, что надо немного восстановиться после репетиционного периода.

- За тобой присмотрит Маша.

- Не надо за мной присматривать,- недовольно ответил Данила, - Я не младенец. И Маша твоя меня раздражает.

- Ничего, потерпишь, - отрезала я.

В клинике меня накачали успокоительным, но я все равно не могла отделаться от чувства, что мир вокруг рушится. Навалилось страшное одиночество, такое, как после смерти отца. Папа умер в одночасье, едва дожив до шестидесяти. Сначала я просто не хотела в это верить: как же он мог меня оставить? Ведь я всегда, с самого детства, привыкла полагаться на него! А теперь рядом нет человека, который бы меня защитил, подставил плечо.

Через пару дней, немного успокоившись, я начала анализировать ситуацию. Ведь говорят, что ничего в жизни не происходит просто так. Может быть, я кого-то обидела? Совершила неправильный поступок? Я всегда старалась идти по жизни легко, словно танцуя, - так учил отец. Где же я оступилась? Про ведя в клинике неделю, я вернулась домой. За то время, что меня не было, Данила как-то изменился. Стал ласковым, приветливым, не отходил от меня. Перепугался, бедный.

Вечером сын принес чаю и тихо попросил:

- Мам, давай поговорим.

- Хорошо.

У меня сердце упало. Показалось: вот сейчас он во всем признается. В голове свербила мысль: успею ли я отозвать свое заявление о возбуждении дела?

- Я недавно познакомился с девочкой... А потом оказалось, что ей был интересен не я, а ты.

Господи, так вот в чем проблема! От облегчения я чуть не заплакала.

- Ей просто нравилось тусоваться с парнем, у которого знаменитая мама. Я ее послал, конечно. Но теперь я все время об этом думаю. У меня есть подруга по переписке, мы с ней никогда не встречались и она не знает, чей я сын. Но ведь рано или поздно мы увидимся и мне придется ей сказать...

Пискнул мобильный: «Ну что, гадюка, как там, в психушке?

Никогда бы не подумала, что вдруг обрадуюсь такому сообщению. Но сейчас, держа в руках мобильник и глядя на Данилу, который сидит передо мной и рассказывает о своей девочке, я внутренне ликовала: это не он, не мой сын!

Следующие несколько дней на меня велась настоящая охота. Эсэмэски, взломанные почта, сайт и новый поток грязи на киношном форуме. Словно почувствовав мое спокойствие, преследователь изо всех сил старался ударить меня побольнее и явно злился, понимая, что удары не достигают цели. А потом все закончилось. Звонок от следователя раздался поздним вечером.

- Все сообщения приходили с разных симок, письма - с разных ящиков, которые уничтожались сразу после отправки. Но мы все-таки сумели пробить адрес вашего мучителя. Записывайте ... я слушала и отказывалась верить. Это было просто невозможно. Потому что он диктовал мне адрес Маши. Я сама поселила ее там. Все эти месяцы она была рядом со мной. Сочувствовала, общалась с моим ребенком, обсуждала «телефонного психа», а потом возвращалась домой и слала мне жуткие эсэмэски. Чинила сайт, который сама же и взламывала. И наблюдала, как я медленно схожу с ума от страха. Маша знала о моих театральных делах, была в курсе моих передвижений. Я сама ей все это выкладывала. Даже дала номер телефона охранника - на всякий случай. Непонятно только одно:

- Зачем ей все это нужно? Неужели она из тех, кто получает удовольствие, мучая другого?

Теперь, когда сомнений не осталось, я стала припоминать мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Например, однажды моя сестра сказала, что Маша очень завистлива. Общая знакомая удивлялась, что Маша иногда плохо говорит обо мне за глаза. Да и сама Маша - натуру ведь не скроешь - частенько злилась на кого-нибудь: «Ну почему одним дается все, а другим ничего! У этой овцы и карьера, и поклонники, и деньги. А у меня...?» Одной из этих "овец", которые, по мнению Маши, незаслуженно получили все, и стала я.

- Ну что решаете? Будем ее привлекать или нет?

Я растерянно молчала. Будь жив папа, он бы разобрался с этой сволочью. Но его нет. Что я могу? Мне остается только положиться на органы правопорядка ...

- Нет, - неожиданно для себя ответила я. - Сама разберусь. Спасибо вам за все.

Маша сняла трубку после первого же гудка.

"Молчи и слушай меня внимательно, - жестко сказала я. - Я не стану тебя сажать, потому что мне жалко твоих родителей. Но запомни: еще одно слово - и ты отправишься в тюрьму. Я тебе все припомню: вторжение в частную жизнь, клевету, даже попытку доведения до самоубийства могу пришить. Хотя умирать из-за такой дряни, как ты, - много чести. Убирайся вон из моей жизни! Исчезни. Иначе пожалеешь!"

Я положила трубку, и телефон тут же зазвонил. Я не ответила. Говорить было не о чем. Я могла бы спросить, зачем Маша все это делала, но понимала, что услышу в ответ очередную ложь. Каждый день на протяжении месяца я мысленно писала ей письма. А потом успокоилась. Одинокая тридцатилетняя женщина, не ладящая с родителями, не нравящаяся мужчинам, люто всем завидующая... Наверно, она наслаждалась, чувствуя себя кукловодом, который тянет за ниточки и наблюдает, как кукла - известная актриса - покорно дергает руками и ногами. Мою бывшую подругу и человеком-то назвать сложно. Это существо опутало меня своими сетями, попыталось отравить мою любовь к сыну и почти разрушило мою жизнь. Но я сумела спастись... пусть и ценой огромного разочарования. Зато теперь я знаю на деле: все, что нас не убивает, - делает сильнее. И не беда, что в мягкой, доверчивой Вике Тарасовой стало немножко больше жесткой, неуступчивой, упрямой "ментовки" - Зиминой.

Автор: Марина Порк

Источник: Журнал "Караван коллекция историй"

Сайт: Караван

Использование любых материалов возможно только с разрешения администрации сайта или правообладателя. Сcылка на сайт обязательна.
Официальный сайт Виктории Тарасовой 2014 -2019©